Неточные совпадения
Чубарый чувствовал пренеприятные удары
по своим полным и широким
частям.
Так школьник, неосторожно задравши
своего товарища и получивши за то от него удар линейкою
по лбу, вспыхивает, как огонь, бешеный выскакивает из лавки и гонится за испуганным товарищем
своим, готовый разорвать его на
части; и вдруг наталкивается на входящего в класс учителя: вмиг притихает бешеный порыв и упадает бессильная ярость. Подобно ему, в один миг пропал, как бы не бывал вовсе, гнев Андрия. И видел он перед собою одного только страшного отца.
Бросила прочь она от себя платок, отдернула налезавшие на очи длинные волосы косы
своей и вся разлилася в жалостных речах, выговаривая их тихим-тихим голосом, подобно когда ветер, поднявшись прекрасным вечером, пробежит вдруг
по густой
чаще приводного тростника: зашелестят, зазвучат и понесутся вдруг унывно-тонкие звуки, и ловит их с непонятной грустью остановившийся путник, не чуя ни погасающего вечера, ни несущихся веселых песен народа, бредущего от полевых работ и жнив, ни отдаленного тарахтенья где-то проезжающей телеги.
Ты хочешь, видно, чтоб мы не уважили первого, святого закона товарищества: оставили бы собратьев
своих на то, чтобы с них с живых содрали кожу или, исчетвертовав на
части козацкое их тело, развозили бы их
по городам и селам, как сделали они уже с гетьманом и лучшими русскими витязями на Украйне.
В Швейцарии они перебывали везде, куда ездят путешественники. Но
чаще и с большей любовью останавливались в мало посещаемых затишьях. Их, или,
по крайней мере, Штольца, так занимало «
свое собственное дело», что они утомлялись от путешествия, которое для них отодвигалось на второй план.
Почтмейстер. Так точно-с. (Встает, вытягивается и придерживает шпагу.)Не смея долее беспокоить
своим присутствием… Не будет ли какого замечания
по части почтового управления?
Для того чтобы всегда вести
свои дела в порядке, он, смотря
по обстоятельствам,
чаще или реже, раз пять в год, уединялся и приводил в ясность все
свои дела. Он называл это посчитаться, или faire la lessive. [сделать стирку.]
За несколько недель пред этим Левин писал брату, что
по продаже той маленькой
части, которая оставалась у них неделенною в доме, брат имел получить теперь
свою долю, около 2000 рублей.
По мере чтения, в особенности при
частом и быстром повторении тех же слов: «Господи помилуй», которые звучали как «помилос, помилос», Левин чувствовал, что мысль его заперта и запечатана и что трогать и шевелить ее теперь не следует, а то выйдет путаница, и потому он, стоя позади дьякона, продолжал, не слушая и не вникая, думать о
своем.
Приказчик, ездивший к купцу, приехал и привез
часть денег за пшеницу. Условие с дворником было сделано, и
по дороге приказчик узнал, что хлеб везде застоял в поле, так что неубранные
свои 160 копен было ничто в сравнении с тем, что было у других.
— Я тебе говорю, чтò я думаю, — сказал Степан Аркадьич улыбаясь. — Но я тебе больше скажу: моя жена — удивительнейшая женщина…. — Степан Аркадьич вздохнул, вспомнив о
своих отношениях с женою, и, помолчав с минуту, продолжал: — У нее есть дар предвидения. Она насквозь видит людей; но этого мало, — она знает, чтò будет, особенно
по части браков. Она, например, предсказала, что Шаховская выйдет за Брентельна. Никто этому верить не хотел, а так вышло. И она — на твоей стороне.
Гораздо
чаще своего брата посещал Базарова Николай Петрович; он бы каждый день приходил, как он выражался «учиться», если бы хлопоты
по хозяйству не отвлекали его.
Николай Петрович попал в мировые посредники и трудится изо всех сил; он беспрестанно разъезжает
по своему участку; произносит длинные речи (он придерживается того мнения, что мужичков надо «вразумлять», то есть
частым повторением одних и тех же слов доводить их до истомы) и все-таки, говоря правду, не удовлетворяет вполне ни дворян образованных, говорящих то с шиком, то с меланхолией о манципации (произнося ан в нос), ни необразованных дворян, бесцеремонно бранящих «евту мунципацию».
Внутренность рощи, влажной от дождя, беспрестанно изменялась, смотря
по тому, светило ли солнце, или закрывалось облаком; она то озарялась вся, словно вдруг в ней все улыбнулось: тонкие стволы не слишком
частых берез внезапно принимали нежный отблеск белого шелка, лежавшие на земле мелкие листья вдруг пестрели и загорались червонным золотом, а красивые стебли высоких кудрявых папоротников, уже окрашенных в
свой осенний цвет, подобный цвету переспелого винограда, так и сквозили, бесконечно путаясь и пересекаясь перед глазами; то вдруг опять все кругом слегка синело: яркие краски мгновенно гасли, березы стояли все белые, без блеску, белые, как только что выпавший снег, до которого еще не коснулся холодно играющий луч зимнего солнца; и украдкой, лукаво, начинал сеяться и шептать
по лесу мельчайший дождь.
Г-н Беневоленский некогда состоял на службе в ближайшем уездном городе и прилежно посещал Татьяну Борисовну; потом переехал в Петербург, вступил в министерство, достиг довольно важного места и в одну из
частых своих поездок
по казенной надобности вспомнил о
своей старинной знакомой и завернул к ней с намерением отдохнуть дня два от забот служебных «на лоне сельской тишины».
Еще издали, сквозь
частую сетку дождя, заметил я избу с тесовой крышей и двумя трубами, повыше других,
по всей вероятности, жилище старосты, куда я и направил шаги
свои, в надежде найти у него самовар, чай, сахар и не совершенно кислые сливки.
Аннушка молча покинула
свою засаду, тихо обошла кругом, — ее детские ножки едва шумели
по густой траве, — и вышла из
чащи подле самого старика.
— А критикуют у нас от конфуза пред Европой, от самолюбия, от неумения жить по-русски. Господину Герцену хотелось Вольтером быть, ну и у других критиков — у каждого
своя мечта. Возьмите лепешечку, на вишневом соке замешена; домохозяйка моя — неистощимой изобретательности
по части печева, — талант!
Любашу все-таки выслали из Москвы. Уезжая, она возложила
часть своей работы
по «Красному Кресту» на Варвару. Самгину это не очень понравилось, но он не возразил, он хотел знать все, что делается в Москве. Затем Любаша нашла нужным познакомить Варвару с Марьей Ивановной Никоновой, предупредив Клима...
«Интересно: как она встретится с Макаровым? И — поймет ли, что я уже изведал тайну отношений мужчины и женщины? А если догадается — повысит ли это меня в ее глазах? Дронов говорил, что девушки и женщины безошибочно
по каким-то признакам отличают юношу, потерявшего невинность. Мать сказала о Макарове:
по глазам видно — это юноша развратный. Мать все
чаще начинает
свои сухие фразы именем бога, хотя богомольна только из приличия».
Сверху спускалась Лидия. Она садилась в угол, за роялью, и чужими глазами смотрела оттуда, кутая,
по привычке, грудь
свою газовым шарфом. Шарф был синий, от него на нижнюю
часть лица ее ложились неприятные тени. Клим был доволен, что она молчит, чувствуя, что, если б она заговорила, он стал бы возражать ей. Днем и при людях он не любил ее.
На дворе множество людей, коих
по разнообразию одежды и
по общему вооружению можно было тотчас признать за разбойников, обедало, сидя без шапок, около братского котла. На валу подле маленькой пушки сидел караульный, поджав под себя ноги; он вставлял заплатку в некоторую
часть своей одежды, владея иголкою с искусством, обличающим опытного портного, и поминутно посматривал во все стороны.
Летики не было; он увлекся; он, вспотев, удил с увлечением азартного игрока. Грэй вышел из
чащи в кустарник, разбросанный
по скату холма. Дымилась и горела трава; влажные цветы выглядели как дети, насильно умытые холодной водой. Зеленый мир дышал бесчисленностью крошечных ртов, мешая проходить Грэю среди
своей ликующей тесноты. Капитан выбрался на открытое место, заросшее пестрой травой, и увидел здесь спящую молодую девушку.
Потом, вникая в устройство судна, в историю всех этих рассказов о кораблекрушениях, видишь, что корабль погибает не легко и не скоро, что он до последней доски борется с морем и носит в себе пропасть средств к защите и самохранению, между которыми есть много предвиденных и непредвиденных, что, лишась почти всех
своих членов и
частей, он еще тысячи миль носится
по волнам, в виде остова, и долго хранит жизнь человека.
По крайней мере со мной, а с вами, конечно, и подавно, всегда так было: когда фальшивые и ненормальные явления и ощущения освобождали душу хоть на время от
своего ига, когда глаза, привыкшие к стройности улиц и зданий, на минуту, случайно, падали на первый болотный луг, на крутой обрыв берега, всматривались в
чащу соснового леса с песчаной почвой, — как полюбишь каждую кочку, песчаный косогор и поросшую мелким кустарником рытвину!
Нет, пусть японцы хоть сейчас посадят меня в клетку, а я, с упрямством Галилея, буду утверждать, что они — отрезанные ломти китайской семьи, ее дети, ушедшие на острова и,
по географическому
своему положению, запершиеся там до нашего прихода. И самые острова эти, если верить геологам, должны составлять
часть, оторвавшуюся некогда от материка…
Вечером я предложил в
своей коляске место французу, живущему в отели, и мы отправились далеко в поле, через С.-Мигель, оттуда заехали на Эскольту, в наше вечернее собрание, а потом к губернаторскому дому на музыку. На площади, кругом сквера, стояли экипажи. В них сидели гуляющие. Здесь большею
частью гуляют сидя. Я не последовал этому примеру, вышел из коляски и пошел бродить
по площади.
Европейцы сидят большую
часть дня
по своим углам, а
по вечерам предпочитают собираться в семейных кружках — и клуб падает.
Взгляд не успевал ловить подробностей этой большой, широко раскинувшейся картины. Прямо лежит на отлогости горы местечко, с
своими идущими
частью правильным амфитеатром,
частью беспорядочно перегибающимися
по холмам улицами, с утонувшими в зелени маленькими домиками, с виноградниками, полями маиса, с близкими и дальними фермами, с бегущими во все стороны дорогами. Налево гора Паарль, которая, картинною разнообразностью пейзажей, яркой зеленью, не похожа на другие здешние горы.
Оппер-баниос Ойе-Саброски захохотал,
частью от удовольствия,
частью от глупости, опять увидя всех нас. Кичибе по-прежнему приседал, кряхтел и заливался истерическим смехом, передавая нам просьбу нагасакского губернатора не подъезжать на шлюпках к батареям. Он также, на вопрос наш, не имеет ли губернатор объявить нам чего-нибудь от
своего начальства, сказал, что «из Едо… ответа… nicht erhalten, не получено».
Хотя этот участок в 1819 году был уступлен при Гаике колонии, но Макомо жил там беспрепятственно до 1829 года, а в этом году положено было его вытеснить,
частью по причине грабежей, производимых его племенем,
частью за то, что он, воюя с
своими дикими соседями, переступал границы колонии.
Наконец, англичане ввели также
свою систему податей и налогов. Может быть, некоторые из последних покажутся преждевременными для молодого, только что формирующегося гражданского общества, но они
по большей
части оправдываются значительностью издержек, которых требовало и требует содержание и управление колонии и особенно
частые и трудные войны с кафрами.
По большей
части сих мероприятий (особенно если они употреблены благовременно и быстро) бывает достаточно; однако может случиться и так, что толпа, как бы окоченев в
своей грубости и закоренелости, коснеет в ожесточении.
Статейки эти, говорят, были так всегда любопытно и пикантно составлены, что быстро пошли в ход, и уж в этом одном молодой человек оказал все
свое практическое и умственное превосходство над тою многочисленною, вечно нуждающеюся и несчастною
частью нашей учащейся молодежи обоего пола, которая в столицах,
по обыкновению, с утра до ночи обивает пороги разных газет и журналов, не умея ничего лучше выдумать, кроме вечного повторения одной и той же просьбы о переводах с французского или о переписке.
Между тем она усадила Петра Ильича и села сама против него. Петр Ильич вкратце, но довольно ясно изложил ей историю дела,
по крайней мере ту
часть истории, которой сам сегодня был свидетелем, рассказал и о сейчашнем
своем посещении Фени и сообщил известие о пестике. Все эти подробности донельзя потрясли возбужденную даму, которая вскрикивала и закрывала глаза руками…
И Алеша с увлечением, видимо сам только что теперь внезапно попав на идею, припомнил, как в последнем свидании с Митей, вечером, у дерева,
по дороге к монастырю, Митя, ударяя себя в грудь, «в верхнюю
часть груди», несколько раз повторил ему, что у него есть средство восстановить
свою честь, что средство это здесь, вот тут, на его груди… «Я подумал тогда, что он, ударяя себя в грудь, говорил о
своем сердце, — продолжал Алеша, — о том, что в сердце
своем мог бы отыскать силы, чтобы выйти из одного какого-то ужасного позора, который предстоял ему и о котором он даже мне не смел признаться.
Ошибочно думать, что лучшая, наиболее искренняя
часть русской левой, революционной интеллигенции общественна
по направлению
своей воли и занята политикой.
Мы слишком хорошо знаем, как великие европейские державы разносят
свою культуру
по всему земному шару, как грубы и безобразны их прикосновения к расам других
частей света, их цивилизование старых культур и дикарей.
По-другому, менее последовательно, чем Л. Толстой, но также отвергла исторический и утверждала «частный» взгляд на жизнь значительная
часть русской интеллигенции в
своем традиционном миросозерцании.
С прямотой и решительностью молодости он не только говорил о том, что земля не может быть предметом частной собственности, и не только в университете писал сочинение об этом, но и на деле отдал тогда малую
часть земли (принадлежавшей не его матери, а
по наследству от отца ему лично) мужикам, не желая противно
своим убеждениям владеть землею.
Но кроме того, что нравственные вопросы он решал по-своему, он решал по-своему и большую
часть практических вопросов. У него на все практические дела были
свои теории: были правила, сколько надо часов работать, сколько отдыхать, как питаться, как одеваться, как топить печи, как освещаться.
Он рассказал про все
свои обстоятельства и про работу на торфяных болотах, с которой они ехали теперь домой, проработав на ней два с половиной месяца и везя домой заработанные рублей
по 10 денег на брата, так как
часть заработков дана была вперед при наемке.
— Тебе шестнадцатый год, — продолжал опекун, — пора о деле подумать, а ты до сих пор, как я вижу, еще не подумал,
по какой
части пойдешь в университете и в службе.
По военной трудно: у тебя небольшое состояние, а служить ты
по своей фамилии должен в гвардии.
В ожидании какого-нибудь серьезного труда, какой могла дать ей жизнь со временем,
по ее уму и силам, она положила не избегать никакого дела, какое представится около нее, как бы оно просто и мелко ни было, — находя, что, под презрением к мелкому, обыденному делу и под мнимым ожиданием или изобретением какого-то нового, еще небывалого труда и дела, кроется у большей
части просто лень или неспособность, или, наконец, больное и смешное самолюбие — ставить самих себя выше
своего ума и сил.
Играя с тетками, я служил, говорю, твоему делу, то есть пробуждению страсти в твоей мраморной кузине, с тою только разницею, что без тебя это дело пошло было впрок. Итальянец, граф Милари, должно быть, служит
по этой же
части, то есть развивает страсти в женщинах, и едва ли не успешнее тебя. Он повадился ездить в те же дни и часы, когда мы играли в карты, а Николай Васильевич не нарадовался, глядя на
свое семейное счастье.
Хотя он получил довольно слабое образование в каком-то корпусе, но любил читать, а особенно
по части политики и естественных наук. Слова его, манеры, поступь были проникнуты какою-то мягкою стыдливостью, и вместе с тем под этой мягкостью скрывалась уверенность в
своем достоинстве и никогда не высказывалась, а как-то видимо присутствовала в нем, как будто готовая обнаружиться, когда дойдет до этого необходимость.
Но ему нравилась эта жизнь, и он не покидал ее. Дома он читал увражи
по агрономической и вообще
по хозяйственной
части, держал сведущего немца, специалиста
по лесному хозяйству, но не отдавался ему в опеку, требовал его советов, а распоряжался сам, с помощию двух приказчиков и артелью
своих и нанятых рабочих. В свободное время он любил читать французские романы: это был единственный оттенок изнеженности в этой, впрочем, обыкновенной жизни многих обитателей наших отдаленных углов.
— Сезон блюсти надо, — говаривал старшина
по хозяйственной
части П. И. Шаблыкин, великий гурман, проевший все
свои дома. — Сезон блюсти надо, чтобы все было в
свое время. Когда устрицы флексбургские, когда остендские, а когда крымские. Когда лососина, когда семга… Мартовский белорыбий балычок со свежими огурчиками в августе не подашь!
Бешено грохочут
по Тверской один за другим дьявольские поезда мимо генерал-губернаторского дома, мимо Тверской
части, на которой развевается красный флаг — сбор всех
частей. Сзади пожарных, стоя в пролетке и одной рукой держась за плечо кучера, лихо несется
по Тверской полковник Арапов на
своей паре и не может догнать пожарных…
Ему Москва была обязана подбором лошадей
по мастям: каждая
часть имела
свою «рубашку», и москвичи издали узнавали, какая команда мчится на пожар.